Хальвет что это такое в турции

— Что?? Но я же его женщина! Я же его Весенняя роза!
— Султанша, — Асулай пыталась успокоить госпожу. – Не стоит, она лишь предмет, а вы единственная госпожа.
Махидевран улыбнулась:
— Это да.

Шехзаде Махмуд стал хуже себя чувствовать. Фюлане не отходила от сына.
— Гюль… Я видела, ты идешь к повелителю.
— Я…
— Не беспокойся.
Мудрая Фюлане подняла черные глаза и посмотрела на неё.
— Мне главное, чтобы сын выжил, а остальное перестало меня беспокоить уже давно. Принеси нам шербет.
— А..
— Персиковый. Гюль, ты прекрасная девушка. Если сможешь, то тебе удастся то, что не вышло ни у меня, ли у несчастной Гюльфем. Но Махидевран, эта черная ведьма…
Гюль положила руку на ладонь хозяйки и улыбнулась.
— Тебе никто не говорил, что у тебя прекрасная улыбка… Иди, готовься. Я вчера видела, как смотрел на тебя султан.
Фюлане отпустила Гюль. Она служила ей и была преданной, беспокоилась о сыне, и быстро могла пройти по запутанным коридорам Топкапы, хоть иногда путалась и не туда заходила.

Гюль несла шербет, когда ей дорогу преградил Ибрагим.
— Тебе чего? – дерзко кинула ему Гюль.
— Ну что ты, цветочек. Как дела? Подумала?
— Нет и ещё раз нет.
— А может.. – он прижал её к стене, сжимая её горло холодной рукой.
— Нет, — с вызовом улыбнулась Гюль. – Я занята, раскрой глаза!
— Учти, или ты со мной, или против меня.
— Ибрагим Эфенди!! – услышал он голос Фюлане. – Что происходит??
— Фюлане Султан..- он отскочил от Гюль.
— Ты в порядке, Гюль?
— Да, султана…
— Ибрагим!
— Султанша…
— Если ты сейчас же не исчезнишь, повелитель узнает о том, как ты не даешь проход этой девушке. Не думаю, что за это тебя погладят по головке. Брысь!
— Скорейшего выздоровления Махмуду, Фюлане Султана.
— Пошел! Гюль.. – Фюлане обеспокоено смотрела на рыжую служанку.
— Со мной все в порядке.
— Отнеси ко мне шербет, я скоро подойду. Дождись меня и можешь идти готовится.
— А вы не держите на меня зла? я же забираю у вас султана?
— Нет. У меня другие заботы. А если он оставит тебя… Я никогда не видела Сулеймана таким счастливым, как вчера, — Фюлане улыбнулась и ушла.

Фюлане отпустила Гюль, и она побежала готовиться. Ей приготовили хамам, натирали аромомаслами, улаживали её волосы, надевали украшения, одевали платье, на грудь наносили духи. Она чувствовала себя госпожой.
Сюмбюль и несколько девушек сопровождали её особым путем – хальвет. Она, придерживая алое платье, с поднятым от гордости подбородком, следовала за ними.

Покои Султана готовили к хальвету, окуривали их, разжигали свечи, разглаживали шелка.
Он смотрел с балкона вниз, в сад, в глаза его отражалось тепло и ожидание..
Все было готово.
— Гюль хатун ждет вас, повелитель…
— Заходи.
Он вошел в покои с балкона, ожидание терзало его сердце.
Дверь раскрылась и Гюль вошла. Они остались одни.
Рыжая девушка, опустив голову, покорно шла к султану. Она села на колени перед ним и поцеловала полу его кафтана.
Султан прикоснулся к её подбородку и поднял мягко её.
— Ты все ещё Гюль, хатун? – улыбнулся он.
— Ах, все ёще. Похоже на то, как мы звали голубей – гули-гули-гули.
Султан засмеялся.
Его рука скользнула в локоны девушки, и сердце рабыни сжалось. Его глаза ловили её взгляд. Вторая скользила по её бедру. Гюль пылала, её глаза горели.
— Кто ты? почему ты сводишь меня с ума?
— Я ваша рабыня, повелитель, — обаятельно улыбнулась Гюль.
— О нет, ты моя судьба.
Высокий султан наклонился, и их губы сомкнулись в горячем поцелуе. Она осмелилась обнять его и запустить тонкие длинные пальца в его темные кучерявые волосы. От него веяло той прохладой, которая так желанна в жаркое лето, но тело его было горячим. От неё – теплом костра.
Гюль и султан упали на ложе….

— Ах, Гюль… А как тебя звали? – султан улыбался и тяжело дышал, упав на подушки.
— Настя, — она водила указательным пальцем по его груди. – Я остаюсь, мой повелитель?
— А куда ты денешься? – засмеялся султан.
— Нам рассказывали такие ужасы.
— Поделись.
— Что ты скучных наложниц бросаешь в мешок и в Босфор.
Султан засмеялся:
— Ну с тобой то точно не скучно.
Рука, лежащая на обнаженном бедре Гюль, потянула её поближе к султану.
— Мой повелитель… — жарко шептала Гюль.
— Настя…
Его рука скользила по её лицу. Она поймала её и поцеловала.
Гюль скользнула под одеяло и прижалась к султану.
— Только рядом с тобой я не замерзну.
— Ты так прекрасна… Откуда ты, огненный ангел?
— Из Роксолании… украинка я… Хоть мы и под Речью Посполитой.
— Моя прекрасная славянка, — султан был пьян от любви.
Она лежала на спине, стеснительно прикрываясь одеялом, а он — полулежа смотрел на неё, с теплом и любовью, ему было так спокойно под её крылом, а ей – в его тени.
— Шиповник алый нежен. Ты нежней.
Китайский идол пышен. Ты пышней.
Слаб шахматный король пред королевой.
Но я, дурак, перед тобой еще слабей.
— О, мой повелитель, это… это так… спасибо… — её бюст пульсировал. – Это ты написал?
— Да… Послушай…
Гюль не дала ему договорить, поцеловав, и этот поцелуй продлился до утра…
Она проснулась у него на груди. Султан открыл, ласково глядя на Гюль.
— G;ne;im, A;k;m — шептал ей султан.
— Сулейман… Доброе утро, ангел моей души, — мягко и вкрадчиво шептала она, прикасаясь губами к его шее.
Внезапно султан засмеялся и не мог остановить свой смех.
— Повелитель? – она приподнялась, улыбнувшись.
— Где твоё уважение, Настя? – он хохотал. – Солнце, я же великий падишах! А ты так просто, будто всю жизнь вместе!
— О, я покойница! А обещал не бросать меня в Босфор! – Настя кокетливо спряталась под одеяло.
— Отрубить ей голову! – хохотал султан, обнимая Настю вместе с шелковым одеялом, укутывая её тем самым.
Настя выглянула из-под одеяла и засмеялась.
— У тебя волшебный смех…
— Ах, Сулейман…
Она села на край ложе, укутываясь одеялом. Её глаза смотрели на догорающий камин.
— Все это не вечно… У тебя есть Махидевран, Фюлане… Я понимаю, что я..
Она почувствовала его дыхание. Он сидел за ней.
Сильный султан склонился над её плечом и прошептал на ушко:
— Хюррем…
— Что? – она оглянулась.
— Хюррем. Отныне твоё имя.
— А мне нравиться… Хюррем…А что это значит?
— Повтори.
— Хюррем…
— Ещё.
— Хюррем.
— Это значит «Та, что дарит радость»
— Повелитель…
Она легла на его ноги.
— Не беспокойся. Я не обижу тебя.
— Да? — глаза Хюррем горели доверчивым огнем.
— Да… Хоть я ещё и не могу понять, почему не могу тебя отпустить…
— Значит — не можешь? – улыбнулась хитро Хюррем.
Султан ответил лишь улыбкой и задумчиво посмотрел на огонь.
— Собирайся. У меня сегодня аудиенция…
Хюррем поднялась, укутываясь в шелковое одеяльце.
— Постой. Не спеши. А платье?
— Я так.. да…
Она сняла одеяло и стала надевать платье.
— Помочь?
— Помоги пожалуйста..Там сзади… Спасибо.
Их руки разомкнулись, и они расстались до следующей встречи.
— Гюль? Ну как там султан?
Девушки окружили её.
— Я отныне не Гюль, — ласково и с гонором сказала Хюррем. – Отныне я Хюррем. Хюррем!
— Это ты с чего взяла?
— Султан на ушко нашептал.
Глаза Марии горели. Она была и горда за подружку, и все же захотела узнать, как это – быть на месте Хюррем.

Читайте также:  Из чего делают швепс

Перед «поступлением» в гарем девушка проходила ряд испытаний. Прежде всего ее осматривали врач и акушерка; потом она должна была провести в гареме ночь — нужно было проверить не храпит ли она во сне.
В гареме девушкам давали новые, персидские имена, например Дурришех-вар, Рухшах, Хошева: по сравнению с турецкими, которые считались грубыми и простонародными, они казались мелодичными, изящными и даже возвышенными, ведь персидский был языком поэзии и искусства. Размещали наложниц в специально отведенных для них покоях, расположение которых зависело от возраста девушек.

Первоначально гарем находился в Бейязите, в Старом дворце. В XVI веке его перенесли во дворец Топкапы. Обучение девушки проходили в Старом дворце (сейчас там размещается Стамбульский университет). Под надзором женщин более высокого ранга они учились читать, танцевать, играть на музыкальных инструментах; изучали основы ислама и турецкой культуры, этикет, искусство ведения беседы, рукоделие, каллиграфию, а также особый, благозвучный «придворный язык» (полагалось говорить, например, гелоорум вместо гелийорум, «прихожу», и гидоорум вместо гидийорум, «ухожу»). Надо сказать, что в гареме девушки получали очень неплохое для того времени образование, особенно в области языка и литературы. Об этом свидетельствуют прекрасные образцы каллиграфии, а также письма Хюррем-султан к своему мужу, Сулей-ману Великолепному.

После «курса обучения» девушек представляли султану. Если он одобрял новую наложницу и выражал желание разделить с ней ложе, она становилась гёзде («пользующаяся благосклонностью») и переселялась в гарем Топкапы, где с нетерпением ожидала встречи с монархом.

Началом «карьеры» наложницы, как правило, становилась ее беременность. Но никто не мог даже предположить, каких высот девушка сможет достичь на этом поприще. Если ей удавалось привлечь султана умом и красотой да еще и родить ему сына, со временем она могла стать валиде-султан — матерью султана и правительницей гарема.
Немало свободного времени наложницы посвящали играм и танцам. Кроме танцовщиц в традиционных костюмах выступали также наложницы в мужской одежде. Особенно популярными были «танец верблюжонка» и очень быстрый «танец зайчика». В XIX веке на развлечения, принятые в гареме, немалое влияние оказала западная культура: любимым увеселением стали театральные представления, которые девушки разыгрывали друг перед другом и даже для самого султана. Наложницы, обучавшиеся пению и танцам, получали таким образом шанс показать свое мастерство.

Однако жизнь гарема не ограничивалась его территорией. Особое значение для всех обитателей харем-и хумаюн имел обычай халвет — так называли увеселения, которые устраивали в садах дворца и на специальных городских площадках. О халветах гарем уведомляли заранее письменным распоряжением султана. В назначенный день евнухи выкрикивали «халвет!» — девушки бросались в сад, где все уже было готово для празднества, и веселились там от души. Вечером, когда евнухи вновь восклицали «халвет!», все возвращались во дворец.

Читайте также:  Клиндацин свечи и алкоголь

За пределы дворца женщины могли выходить и на специально организованные прогулки — в основном в Саадабад, султанскую резиденцию на окраине Стамбула, на речке Каытхане. Приготовления к таким гуляниям шли несколько недель. В назначенный день участницы «выхода» небольшими группами на повозках отправлялись к месту назначения. Возглавляла процессию повозка валиде-султан. Как только они достигали заранее установленных палаток, начиналось грандиозное торжество.

Другой возможностью отвлечься от порой довольно мрачной атмосферы гарема были церемонии обручения и свадьбы дочерей и племянниц султана. Празднества, как и приготовления к ним, продолжались до поздней ночи. С рассветом суета и сутолока возобновлялись, казалось, с того момента, на котором были приостановлены накануне.

Вопреки распространенному мнению гарем не был царством безмятежного покоя. Атмосфера и порядки здесь во многом зависели от носительницы титула валиде-султан — повелительницы харем-и хумаюн. Для гарема фигура матери султана значила то же, что и ее сын для всего дворца. Все обитатели харем-и хумаюн находились под ее контролем и в ее распоряжении, валиде-султан выделялось втрое больше денег из казны, чем великому визирю.

Но в Османской империи не было традиции «правящих королев», и такая ситуация не могла вызвать одобрение среди турок. Историки того времени осуждали столь сильное влияние женщин на управление государством и всячески критиковали действия валиде-султан. Они считали, что «женский султанат» стал одной из причин кризиса, постигшего в XVII веке Османскую империю (было проиграно несколько крупных военных кампаний, падал уровень жизни, в столице и на окраинах страны вспыхивали мятежи). Поэтому неудивительно, что в нашем распоряжении оказались только очень негативные воспоминания о султаншах. Греческий писатель начала XIX века Константин Ба-зили так писал о женщинах гарема: «Они не испытали ни вольности детских лет, ни материнской радости. Любовь вспыхивает на их лицах среди мучений ревности и следов тайных скорбей». Но не стоит забывать, что валиде-султан брали бразды правления в свои руки в очень непростое время, когда стране угрожал вакуум власти. К тому же это была борьба не только среди женщин: в жестоких противостояниях определялось, кто станет правителем государства. Если валиде-султан удавалось отстоять притязания своих сыновей на трон, они заботились и о появлении наследников, ведь превыше всего эти женщины ставили продолжение династии, а значит, и дальнейшее существование империи.

В XIX веке гарему пришлось приспосабливаться к новой жизни: дочери знатных людей получали блестящее образование и даже выезжали «в свет», и девушки, воспитанные во дворце, уже не могли с ними соперничать. В начале XX века харем-и хумаюн был распущен.

В представлениях европейцев гарем по-прежнему остается «золотой клеткой», где проводили жизнь несчастные рабыни похоти и сладострастия. Но это лишь поверхностный и предвзятый взгляд человека «иного племени». Может показаться удивительным, но в истории Османского государства эти «душные темницы» для многих людей стали своего рода университетом, дали возможность получить образование и реализовать честолюбивые замыслы.

Тайной была покрыта жизнь не только наложниц, но и гарем-ага- старших евнухов харем-и хумаюн. Как правило, они попадали во дворец из Южной Абиссинии и Судана: чернокожих юношей похищали, переправляли в Верхний Египет, где в коптских монастырях делали евнухами, а потом продавали. Старшим надзирателем гарема был глава черных евнухов, имевший ранг визиря. Во дворце Топкапы служили исключительно непривлекательные евнухи, которые не могли вызвать у наложниц какие-либо чувства.

Они были довольно инфантильны, предпочитали проводить время в невинных забавах с птицами и животными, много ели и все время сплетничали. Что же касается гарем-ага, то они играли очень важную роль в государственных делах. Во время правления султана Мурада III вместе с ростом числа наложниц увеличивались также доходы и значение старших евнухов. Особенное влияние на управление империей они приобрели в XVII веке, в период ослабления государственной власти. Но в XIX веке гарем-ага были понижены в ранге, уменьшилось и их политическое влияние.

Женщины гарема оставались в тени вплоть до конца XVI века. В XVII столетии во главе государства неоднократно оказывались малолетние султаны, и фактически в это время управляли страной их матери. Самой могущественной из таких правительниц была валиде-султан Косем, правившая с 1623 года, когда султанами были ее сыновья Мурад и Ибрагим. Она не покидала Топ-капы, даже когда у власти был ее внук, и удостоилась Но в Османской империи не было традиции «правящих королев», и такая ситуация не могла вызвать одобрение среди турок.

Историки того времени осуждали столь сильное влияние женщин на управление государством и всячески критиковали действия валиде-султан. Они считали, что «женский султанат» стал одной из причин кризиса, постигшего в XVII веке Османскую империю (было проиграно несколько крупных военных кампаний, падал уровень жизни, в столице и на окраинах страны вспыхивали мятежи). Поэтому неудивительно, что в нашем распоряжении оказались только очень негативные воспоминания о султаншах. Греческий писатель начала XIX века Константин Ба-зили так писал о женщинах гарема: «Они не испытали ни вольности детских лет, ни материнской радости. Любовь вспыхивает на их лицах среди мучений ревности и следов тайных скорбей».

Читайте также:  Карфентанил что это описание и последствия

Но не стоит забывать, что валиде-султан брали бразды правления в свои руки в очень непростое время, когда стране угрожал вакуум власти. К тому же это была борьба не только среди женщин: в жестоких противостояниях определялось, кто станет правителем государства. Если валиде-султан удавалось отстоять притязания своих сыновей на трон, они заботились и о появлении наследников, ведь превыше всего эти женщины ставили продолжение династии, а значит, и дальнейшее существование империи.

Будем признательны если поделитесь нашей статьей с друзьями в социальных сетях:

Гаре́м, точнее харе́м [1] (от араб. حرم ‎, харам — запретное, священное место), или сера́ль (итал. seraglio — «огороженное место, зверинец») — закрытая и охраняемая жилая часть дворца или дома, в которой жили жёны мусульман. Посещение гарема дозволено только хозяину и его близким родственникам. Женщины при гареме назывались хура́м [1] .

Содержание

Этимология [ править | править код ]

Слово «гарем» происходит от арабского «харам» (араб. حرم ‎, не путать с араб. حرام ‎, которое является однокоренным словом, но обозначает «запретное» в шариате), которое означает «запретное, священное место» [2] . Турки смягчили звучание этого слова и добавили суффикс «lik», которое обозначает место. Покои мужа назывались турками «selamlik» (букв. «место для приветствий») [3] .

Другое распространенное название гарема — сераль — придумали итальянцы, которые в свою очередь переняли это слово из персидского языка. Этот термин означает не только женскую часть дома («haremlik»), но и весь комплекс принадлежавших султану зданий [3] .

Гаремы правителей [ править | править код ]

Гарем как явление сложился и окончательно оформился в период правления халифов Аббасидов и стал моделью для последующих гаремов исламских владык. При первых халифах Аббасидах женщины правящей семьи имели своё домашнее хозяйство, и даже дворцы — подобные тем, в каких жили их родственники мужского пола. К началу X века женщины стали более замкнуты в огромном царском дворцовом комплексе, и гарем стал отдельной изолированной структурой. Так, например, Масуди, писавший в середине X века, утверждает, что Яхья Бармакид, надзиравший за хурамом Харуна ар-Рашида, запирал его ворота на ночь и уносил ключи с собой домой.

Постепенно гарем халифа приобрел свой фантастический образ отдельного мира, замкнутой среды роскоши и сексуального возбуждения с привкусом жестокости и опасности. Существует несколько указаний на количество проживавших, со своими слугами, в гареме женщин. Гарун аль-Рашид имел в своем хураме более двух тысяч певичек и служанок. Здесь же жили двадцать четыре наложницы, которые вынашивали от него детей. [ источник не указан 2707 дней ]

Девушки, составлявшие гарем халифов, происходили из самых разных земель и были представительницами различных культур — но, так как исламские законы запрещали заключать в рабство свободных мусульман и свободных немусульман, проживающих в исламском государстве (см. зимми), они обычно доставлялись извне империи. Некоторые девушки приобретались в качестве военной добычи, а другие покупались на рынках рабов. Рабыни из берберов Северной Африки высоко ценились с сексуальной точки зрения, и сам великий Мансур был сыном одной из них. Однако в IX и X веках аристократию гарема формировали в первую очередь гречанки из Византийской империи, и именно их сыновья становились халифами (Васик, Мунтасир, Мухтади, Мутадид). Матери других халифов были турчанками. Матерью халифа Мустаина являлась славянка из Восточной Европы.

Похоже, что после смерти Гаруна в 809 году следующие халифы, за редким исключением, не женились вообще. Царица-мать стала самой главной женщиной в гареме. Дворцы, которыми владели дочери и кузины халифов, перешли к короне.

Похожее явление наблюдалось в Османской империи семью веками позже. Турецкие султаны во второй половине XV века перестали жениться, за исключением Сулеймана Великолепного, чья женитьба в 1534 году (по иным сведениям в 1530 году) на Хюррем (Роксолане) вызвала удивление и казалась оскорбительной для османских традиционалистов. Народ особенно озаботило то, что он сосредоточил своё внимание на единственной женщине — это казалось совершенно неестественным и вызывало слухи о том, что султана, должно быть, околдовали.

В Турции XVI века фаворитки султана, среди которых Хюррем была всего лишь самой успешной, в полном смысле слова правили султанским гаремом. К началу XVII века это положение изменилось и гаремом стала управлять валиде-султан, мать султана.

Гаремы подданых [ править | править код ]

Гарем обычно располагался на верхнем этаже в передней части дома и оборудовался отдельным входом. Он имел свой собственный двор и сад. Селамлик (мужскую половину) и гаремлик (женскую половину) обычно разделяла запертая дверь, ключ от которой хранился у хозяина дома. Рядом с дверью был устроен люк, и через него пища, приготовленная женщинами, могла подаваться мужчинам, которые никогда не ели с ними за одним столом. [ источник не указан 2707 дней ]

У животных [ править | править код ]

Гаремом также называется группа самок вокруг одного самца у полигамных видов животных.

Добавить комментарий